Заголовок карточки
Бервик-и-Лириа Я. о смерти императрицы Екатерины I. Духовное завещание Екатерины I
Аннотация : Публикуемый текст посвящен событиям, связанным с кончиной императрицы Екатерины I.

Автор — Якоб Бервик-и-Лириа (дюк Лирийский и Бервикский, 1695—1738), сын герцога Бервика (Berwick), внук герцога Йоркского, впоследствии английского короля Иакова II, принадлежал к знатному французскому роду английского происхождения Фицджеймс (Fitzjames). Бервик-и-Лириа Находился на службе у короля Испании и был направлен послом к Екатерине I, однако царица скончалась раньше, чем он прибыл в Петербург. Новый посол приехал в Россию уже при Петре II и оставался здесь до 1730 г. «Записки дюка Лирийского» — ценнейший источник по русской истории этого периода.

Автор
  • Бервик-и-Лириа, Якоб - испанский посол
  • Екатерина I — российская императрица
Периоды
  • XVIII в. (вторая четверть)
Географический рубрикатор
  • Россия
Наименование
  • Бервик-и-Лириа Я. о смерти императрицы Екатерины I. Духовное завещание Екатерины I
Тип ресурса
документы
Исторический период
  • Новое время
Тип исторического источника
  • Письменный источник
  • Изобразительный источник
Тема
  • внутренняя политика
  • внешняя политика
  • общество
  • быт
Образовательный уровень
  • основная школа
  • углубленное изучение
Территория
Российская империя
Народ
русские
Персоналии
Апраксин, Федор Матвеевич, адмирал, граф; Голицын, Дмитрий Михайлович, князь, сенатор; Головкин, Гавриил Иванович, канцлер, граф; Екатерина I Алексеевна, российская императрица; Меншиков, Александр Данилович, князь; Остерман, Андрей Иванович, вице-канцлер; Петр II Алексеевич, российский император
Язык оригинала
французский
Язык перевода
русский
Источники
Составитель – Пелевин Ю.А.; текст – Бервик-и-Лириа, Якоб. Записки дюка Лирийского и Бервикского во время пребывания его при императорском российском дворе в звании посла короля испанского. 1727—1730 годов / Перевод с французского Д.И. Языкова. — СПб.: в Гутенберговой тип., 1845; изобр — http://monarch.hermitage.ru
Тело статьи/биографии :

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Июня 5, дюк Бурнонвильский получил от графа Цинцендорфского записку, которою он приглашал обоих нас приехать к нему сего же дня утром, в Луксембург. Мы тот же час отправились туда и, с самого приезда, занялись делами с сим министром и с принцем Евгением. От них мы узнали, что вчера вечером приехал курьер из Петербурга с известием, что царица Екатерина I скончалась 17 мая, в 10 часов вечера, от болезни, которая, продолжавшись некоторое время, кончилась нарывом в груди (1). Они сказали, что это происшествие не изменит ни в чем настоящей нашей системы, потому что новое русское министерство решилось следовать принятым покойною царицею правилам, в чем удостоверяет императора князь Меншиков, первый русский министр, в почтительном письме, которое он писал, по сему случаю, к его величеству.

После сего граф Цинцендорфский рассказал нам, что происходило в Петербурге по смерти Екатерины.

Как скоро она скончалась, князь Меншиков поставил караул у всех входов дворца, а на другой день, поутру пригласил во дворец [C. 2] царевича, внука последнего царя, герцога и герцогиню Голштейн-Готторпских, принцессу Елисавету, дочь покойной царицы, и всех вельмож и первейших министров русских: Меншиков объявил им, что царица скончалась в прошедшую ночь, вруча ему свое духовное завещание, которое он тут же и прочел. В самом начале завещания она объявила единственным своим наследником вышесказанного царевича, внука своего супруга. Все, бывшие в собрании, выслушав это, тотчас закричали «Ура!». Тетка его, герцогиня Голштинская, первая пала к его ногам, а за нею и все прочие, и тут же присягнули в верности. Остальное содержание духовной относилось к образу правления и назначало регентство, которое долженствовало продлиться до того времени, когда новому царю исполнится 16 лет, а тогда было ему только 12. В члены совета регентства назначались: герцог и герцогиня Голштинские, принцесса Елисавета, сестра герцогини, князь Меншиков, государственный канцлер граф Головкин, адмирал граф Апраксин, царский обер-гофмейстер барон Остерман, и князь Дмитрий Голицын. В конце духовной, Екатерина предписывала поддерживать союз и согласие с императором и следовать той же системе, которой она следовала (2). Но статья, относящая-[C. 3]ся до малолетства царя, осталась без исполнения, потому что тут же объявили его совершеннолетним. <…>

Известие о кончине Екатерины I огорчило меня до чрезвычайности; ибо одна из главнейших причин, по которой я принял посольство в такую отдаленную от ног моего государя страну, состояла в том, что мне хотелось узнать лично такую великую государыню, которую и лучшие писатели не могут выхвалить достойно. Но меня много успокаивало уверение императорских министров, что эта великая потеря не сделает никакой перемены в настоящих делах, потому что на другой день ее кончины, все было в величайшем спокойствии, хотя тогда можно было опасаться величайшего волнения. [C. 4]



ПРИМЕЧАНИЯ


I (стр. 2). О болезненных припадках, от которых скончалась Им. Екатерина I, архиатер (т. е. лейб-медик) Блюментрост сообщил российскому министерству следующее описание. «ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО, 10 числа апреля впала в горячку, от которой в седьмой день, т. е. 16 числа, чрез кризис облегчение имела, и потому несколько дней надежду имела к выздоровлению; но потом кашель, который она и прежде сего имела, токмо не весьма великой, стал умножаться, також де и фебра (лихорадка) приключилась и в большее бессильство приходить стала, и признак объявила, что несколько повреждения в легком быть надлежало, и мнение дало, что в легком имеет быть фомика (нарыв), которая за четыре дня до ее величества смерти явно оказалась, понеже, по великом кашле, прямой гной, в великом множестве, почала ее величество выплевывать, что до ее величества кончины не преставала, и от тоя фомики, 6 дня мая, с великим покоем преставилась». [C. 135]

2 (стр. 3). Духовное завещание, или, по-тогдашнему, тестамент, заключалось в следующих статьях:

I. Великому князю Петру Алексеевичу быть наследником, и

II. Пользоваться всеми правами и преимуществами, какими пользовались и мы.

III. В правление ему вступить не прежде, как на 16 году возраста своего.

IV. Во время его малолетства правление поручить: двум нашим принцессам, герцогу и прочим членам Верховного Совета, который должен состоять не более, как из 9 особ.

V. Совету сему иметь полную власть, равную государской, кроме того только, что он ничего не может переменить в наследии престола.

VI. Все должно быть решено по большинству голосов, а особо никто приказать не может ничего.

VII. Великому князю присутствовать при рассуждениях совета; но, по окончании регентства, он не может требовать ни от кого отчета в произведенных делах.

VIII. Ежели великий князь без наследников преставится, то имеет по нем цесаревна Анна, с своими десцендентами[1], по ней [C. 136] цесаревна Елисавета, с ее десцендентами, и потом великая княжна и ее десценденты, наследовать. Однако же, мужеска пола наследники пред женским предпочтены быть имеют, и никто никогда российским престолом владеть не может, который не греческого закона, или кто уже другую корону имеет.

IX. Каждая из принцесс, в вознаграждение за исключение из наследия своего родителя, сверх приданого, состоящего в 300 тысячах рублях, должна получить наличными деньгами один миллион рублей, который будет им выплачиваем мало по малу во время малолетства великого князя, с тем, чтобы ни он, ни супруга его, не могли уже после никогда требовать того обратно. Сверх того, обе принцессы получат для себя и для фамилии своей все наше движимое имение, как то: драгоценные каменья, золото, серебро и экипажи, принадлежащие собственно нам, а не казне; недвижимое же наше имение и земли, принадлежавшие нам до вступления на престол Всероссийский, должны быть, по всей справедливости, разделены составляющими регентство между прочими ближайшими родственниками нашими. [C. 137]

X. Во время регентства каждой принцессе выдавать сверх вышеписанного по 100 тысяч рублей ежегодно.

XI. Принцессе Елисавете вступить в брак с герцогом Шлезвик-голштинским, епископом Любским, на что и даем мы наше материнское благословение.

XII. Принцессам нашим и составляющим регентство стараться также соединить браком великого князя с одною из княжон, дочерей князя Меншикова.

XIII. Все то, чем пользовался уже его королевское высочество герцог, никогда не может быть требовано от него назад, ниже в счет поставлено.

XIV. Все cие, по кончине нашей, должно быть обнародовано, подтверждено присягою и строжайше соблюдено; сопротивляющийся сему наказан да будет, как изменник, в чем потребовать гарантии от Римского императора.

XV. Вся фамилия наша должна жить между собою в согласии, страшась, в противном случае, подвергнуться материнскому нашему проклятию. Великому князю не оставлять Голштинского Дома, пока сохранится в нем потомство наше; достигнув же совершеннолетия, должен он исполнить [C. 138] все, что может еще недоставать к тому, что нами здесь выше упомянуто.

XVI. В случае, если принцессы отсюда отъедут, дать им свободный пропуск, а для Голстинских министров купить приличный дом, свободный от всех обывательских повинностей.

Подписано: Екатерина.

Учинено в С. Петербурге

1727 года мая 6 дня.


Это духовное завещание заимствовано мною из имеющихся у меня выписок. В них также под 19 мая сказано следующее: «Пред выходом из собрания, запечатана, при всех членах совета, духовная императрицы Екатерины I, малою печатью г. канцлера, и пакет сей положен в шкатулу, где хранятся государственные печати; ключ от оной канцлер взял к себе, приложив и к шкатулке свою же печать и поставив ее в лучший шкаф из имеющихся в коллегии иностранных дел».

Но в тех же выписках, составлявший оные замечает следующее: «От некоторой особы, все вероятие заслуживающей, и занимавшей одну из первейших в государстве степеней, сказано мне, что императрица Анна Иоанновна, по восшествии на престол, приказала: подлинное завещание сжечь, и что канцлер граф Голов-[C. 139]кин оставил у себя с оного список, на котором своею рукою отметил о сожжении подлинника. Но как и сего в делах нет; то статьи из тестамента, здесь помещенные, переведены из книги, известной под заглавием: «Supplement au corps diplomatique», par Rousset, tom II, part. II, pag. 188. [C. 140]



Орфография текста приведена в соответствие с нормами современного русского языка, но для передачи авторской речи начала XVIII века отдельные слова оставлены в характерном написании той эпохи.





[1] Десцендент (от лат. descendens) — потомок, наследник.

Вид исторического источника
  • Документ личного происхождения
  • Историческое сочинение
  • Законодательный или нормативный акт
  • Произведение искусства

биография:

изображения:

документы: