Заголовок карточки
Покушение на Александра II в Зимнем дворце. 5 февраля 1880. Статья Ю.А. Пелевина
Аннотация :

Неудачное покушение на Александра II в Зимнем дворце было осуществлено Степаном Халтуриным при содействии Исполнительного Комитета «Народной Воли». В теракте приняли активное участие А.Д. Михайлов, А.А. Квятковский и А.И. Желябов.

Взрыв во дворце оказался недостаточно мощным, к тому же производился из подвального помещения. Он значительно разрушил на втором этаже кордегардную и повредил столовую, в которой собиралось обедать царское семейство. Августейшие особы пережили кратковременный испуг и некоторые неудобства. Жертвами покушения стали дворцовая прислуга и солдаты Лейб-гвардии Финляндского полка, несшие в этот день караульную службу. Было убито 11 человек и 56 ранено.

См. Прокламацию Исполнительного комитета по поводу взрыва в Зимнем дворце 5 февраля 1880 г.

Автор
  • Александр II - российский император
  • Желябов, Андрей Иванович - революционер, народник
  • Квятковский, Александр Александрович - революционер, народник
  • Михайлов, Александр Дмитриевич - революционер, народник
  • Пелевин, Юрий Александрович - историк
  • Халтурин, Степан Николаевич, революционер, народник
Периоды
  • XIX в. (третья четверть)
Географический рубрикатор
  • Россия
Наименование
  • Народная воля – революционная народническая организация
  • Народничество революционное
Тип ресурса
статьи
Исторический период
  • Новое время
Тема
  • внутренняя политика
Образовательный уровень
  • основная школа
  • углубленное изучение
Библиография: Архив «Земли и воли» и «Народной воли» / Ред. и предисл. С.Н. Валка. – М., 1932; «Народная воля» и «Черный передел»: воспоминания участников революционного движения в Петербурге в 1879 - 1882 гг. / Сост. А.Н. Цамутали, В.Н. Гинев. Науч. ред. С.С. Волк. – Л.: Лениздат, 1989; Прибылева-Корба А.П. «Народная воля». Воспоминания о 1870-1880-х гг. – М., 1926; Прибылева-Корба А.П. и В.Н. Фигнер. А. Д. Михайлов. – М.; Л., 1925; Революционное народничество 70-х годов XIX века. Т. II. 1876-1882 гг. / Под ред. С.С. Волка. – М.; Л.: Изд-во «Наука», 1965; Тихомиров Л. Воспоминания / Пред. В.И. Невского. Вступ. статья В.Н. Фигнер – М.; Л., 1927; Фигнер В.Н. Запечатленный труд. Воспоминания в двух томах. Т. 1. – М.: Изд-во «Мысль», 1964; Фроленко М. Собр. соч. в двух томах. Т. II. – М., 1932.

Корольчук Э.А. «Северный союз русских рабочих» и рабочее движение 70-х годов XIX в, в Петербурге, – [Л.], 1971; Куклин Г.А. «Северный союз русских рабочих» и Степан Халтурин (1878–1882). – Женева, 1904; Полевой Ю. . Степан Халтурин (1857-1882). – М., 1957; Прокофьев В.А. Степан Халтурин. – М., 1958; Нагаев Г. Казнен неопознанным... – [М., 1970]; Соболев В.А. Степан Халтурин. – Киров, 1973.

Антонов В.Ф. Революционное народничество – М., 1965; Богучарский В.Я. Из истории политической борьбы в 70-х и 80-х гг. XIX в. Партия «Народной воли». Ее происхождение, судьбы и гибель. – М, 1912; Будницкий О.В. Терроризм в российском освободительном движении: идеология, этика, психология (вторая половина XIX — начало ХХ в.). — М., 2000; Волк С.С. Народная воля. 1879-1882. — Л.: Наука, 1966; Ляшенко Л.M. Революционные народники. — М.: Просвещение, 1989; Могильнер М. Радикальная интеллигенция перед лицом смерти // Общественные науки и современность. 1994. № 5; Пелевин Ю.А. Александр Дмитриевич Михайлов // Вопросы истории. 2011. № 6; Пелевин Ю.А. Социально-экономические воззрения А.Д. Михайлова // Вестник Московского университета. Сер. 8. История. 1983. № 3; Пелевин Ю.А. Конспиративная деятельность А.Д. Михайлова в «Земле и воле» и «Народной воле» // Вестник Московского университета. Сер. 8. История. 1986. № 2.

Территория
Российская империя
Народ
русский
Персоналии
Халтурин, Степан Николаевич, революционер, народник; Михайлов, Александр Дмитриевич, революционер, народник; Александр II, российский император; Квятковский, Александр Александрович , революционер, народник; Желябов, Андрей Иванович, революционер, народник
Язык оригинала
русский
Источники
Текст - Пелевин Ю.А. Степан Халтурин, «Народная воля» и покушение на Александра II в Зимнем дворце // Новый исторический вестник. 2011. № 1(27). С.73-89.; изобр. - Всемирная иллюстрация. 1880. Т. XXIII. .№ 9 (№ 581). С. 181.
Тело статьи/биографии :

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пелевин Ю.А. Степан Халтурин, «Народная воля» и покушение на Александра II в Зимнем дворце

Летом 1879 г. у народовольцев неожиданно появилась возможность убить Александра II в самом императорском дворце. Эту акцию по собственной инициативе взял на себя рабочий Степан Халтурин, не входивший в только что организованную «Народную волю».

Бунтарь, не склонный идти на компромиссы, он был человеком волевых поступков и непоколебимых решений. Добросовестный ученик разночинской народнической интеллигенции, он усвоил революционное воззрение и с воодушевлением воспринял вызревшую в подполье идею цареубийства ради народной революции.

Родился Степан Николаевич Халтурин в 1856 г. в семье разбогатевшего государственного крестьянина, «кулака» Вятской губернии. Учился в уездном училище, а в 1875 г. поступил в Вятское земское техническое училище, пользовавшееся весьма сомнительной репутацией. Училище он не закончил, так как собирался эмигрировать в Америку, чтобы основать там сельскохозяйственную общину на социалистических началах. Но из этой затеи ничего не вышло: товарищи, с которыми Халтурин задумал переселиться в Новый Свет, выманили у него заграничный паспорт, полторы тысячи рублей, полученные в наследство от отца, и скрылись.

Халтурин уехал в С.-Петербург, где сблизился с бывшими чайковцами, лавристами и бунтарями. Здесь он работал на многих заводах и фабриках, а заодно вел пропаганду в рабочих кружках.

Все эти годы он много читал, что было редкостью среди рабочих. Известный народоволец С.Г. Ширяев, хорошо знавший Халтурина, отметил, что «он привык самостоятельно работать над своим развитием»[1]. Чтение стало его страстью, и даже попав на работу в Зимний дворец, он читал, вопреки конспирации, неподобающую для рабочего книгу – «Романы и повести Вольтера», что было с удивлением отмечено в жандармской «Хронике», составленной по следственным документам[2].

Восприняв народническую идеологию, Халтурин упорно распространял ее в среде фабричных рабочих. В 1878 г. в С.-Петербурге он вместе с В.П. Обнорским основал подпольный Северный союз русских рабочих, насчитывавший около 200 человек. Казалось бы, молодой пропагандист нашел свое место в революционном движении. Но он круто изменил свою стезю, как только появился шанс проникнуть в Зимний дворец и убить царя.

Г.В. Плеханов вспоминал, что летом 1879 г. «кому-то из членов союза предложили место в Зимнем дворце. Он сообщил об этом своим ближайшим товарищам. «Что же, поступай, – заметил один из них, – кстати, уж и царя прикончишь». Это было сказано в шутку. Но шутка произвела на присутствовавших глубокое впечатление, они серьезно задумались о цареубийстве. Призвали на совет Халтурина. На первый раз он высказался неопределенно: посоветовал только не болтать, да разузнать получше о предлагаемом месте. Ему хотелось хорошенько обдумать это дело, причем он тут же, вероятно, решил, что если найдет его возможным и полезным, то сам же за него и возьмется»[3].

Халтурин стал вынашивать план покушения, которое взял исключительно на себя. Плеханов привел такие доводы террориста: «Смерть Александра II принесет с собой политическую свободу, а при политической свободе рабочее движение пойдет у нас не по-прежнему. Тогда у нас будут не такие союзы, с рабочими же газетами не нужно будет прятаться». Плеханов пояснил эту наивную мысль пролетария: «Падет царь, падет и царизм, наступит новая эра, эра свободы. Так думали тогда очень многие. Так стали думать и рабочие»[4]. Вместе с этим, по свидетельству Н.А. Морозова, широко известного революционера-народника и ученого-энциклопедиста, Халтурин стремился «расшатать идею о божественном происхождении царской власти уничтожением самого “помазанника божьего”, который, ставя свою власть выше человеческих законов, этим самым ставит и себя вне закона. Такова была идеология и народовольцев того времени»[5].

Для задуманного теракта Халтурин нуждался в действенной помощи. Получить ее он мог только от «Народной воли». Но найти народовольцев, находящихся в глубоком подполье, было непросто. Террорист-одиночка обратился к Плеханову с просьбой о содействии. Тот, как мог, отговаривал рабочего-пропагандиста: уверял, что покушение на жизнь Александра II приведет не к расширению пропаганды среди пролетариата, а к разгрому уже действующего союза русских рабочих, а сам Халтурин идет почти на верную смерть. Но когда все увещевания остались тщетны, свел его с нужными людьми[6]: Халтурин наконец-то «снесся через Квятковского с Исполнительным комитетом»[7].

Один из лидеров «Народной воли» Л.А. Тихомиров вспоминал: «Халтурин обратился, как тогда официально выражались, в Исполнительный Комитет, а попросту к Александру Михайлову, к которому все адресовались по “террористической части”»[8]. От этой встречи зависело многое. А.Д. Михайлов являлся фактическим руководителем народовольческой организации, его авторитет был неоспорим, и ни одна сколько-нибудь значимая акция не могла осуществиться без его одобрения. Как опытный практик революционного подполья, Михайлов ничего не делал на авось и на везение, он заранее продумывал каждую деталь задуманного теракта. К тому же в свои 24 года он обладал безошибочным чутьем на людей, на их способность жертвовать собой и другими в революционной борьбе. Ему «многие наперерыв предлагали свои услуги на самые опасные роли»[9]. Особенно часто обращались к нему с различными рискованными предложениями экзальтированные юноши, но без успеха. А этому молодому рабочему, своему ровеснику, угрюмому, с тяжелым взглядом, он поверил. «Халтурин предлагал свои услуги по цареубийству и требовал для этого – дать ему только достаточное количество динамита и необходимые технические указания по устройству мины и производства взрыва»[10]. Кроме того, ему нужны были надежные документы для устройства на службу во дворец. Договоренность была достигнута и союз заключен. Союз, столь характерный для разночинского этапа революционного движения: объединились потомственный дворянин и рабочий, выходец из крестьян.

У Михайлова было ценное практическое правило: «все, что только возможно, делать чужими руками, возможно более сберегая свои, т.е. кружковые силы. Это была система <...> всех практичных заговорщиков»[11]. Динамит и техническая помощь были обещаны нежданному добровольцу. А выправить фальшивые паспорт в «небесной канцелярии», мастерской по изготовлению подложных документов, налаженной Михайловым еще в «Земле и воле», было делом нескольких часов[12].

Обстоятельства поступления Халтурина в Зимний дворец сохранили документы III отделения Собственной Е.И.В. канцелярии. Летом 1879 г. он жил в нахлебниках, получая за плату стол и угол, в семье члена рабочего союза Борова (Малая Мастерская ул., д. 3, кв. 21). И через его зятя, столяра Зимнего дворца Григория Петрова, «хлопотал о месте в Зимнем дворце». Петров знал Халтурина «как превосходного работника, по мастерским Нового Адмиралтейства», и рекомендовал его другому столяру, отставному солдату Лейб-гвардии Семеновского полка Роману Бунделю, который работал во дворце с 1872 г. и пользовался полным доверием дворцовой администрации. Так Халтурин по подложным документам на имя Степана Батышкова и попал в Зимний дворец.

Органы политического сыска террориста «проморгали». Халтурин давно был известен III отделению, как и другие активисты Северного союза. Еще с конца 1877 г. с Обнорским и Халтуриным тесно общались «супруги Рейнштейн, провокаторы-агенты III отделения»[13]. Позднее они принимали участие в работе Северного союза. Обнорского жандармы арестовали с подачи Н.В. Рейнштейна в январе 1879 г., а Халтурин, перешедший задолго до того на нелегальное положение, спасся[14]. Но и это не все. Во время устройства на работу в Зимний дворец, в июле 1879 г., рабочий В.А. Швецов выдал III отделению Халтурина под именем Степана Батурина как распространителя нелегальной литературы[15]. За ним и Анной Якимовой, его знакомой еще по Вятке и будущей народоволкой, была установлена слежка[16].

Как же вышло, что учреждения политического сыска не смогли идентифицировать Степана Халтурина со Степаном Батышковым? Почему остался незамеченным тот факт, что с 6 марта по 5 сентября 1879 г., то есть до самого поступления в Зимний дворец, Халтурин работал в мастерских Нового Адмиралтейства под именем и с паспортом Степана Батурина? И как в том же месяце его приняли столяром во дворец по подложному паспорту на имя Степана Батышкова?

Террорист предъявил полугодовой паспорт за № 346, выданный ему 8 августа 1879 г. как проживающему в деревне Суток Троицкой волости Каргопольского уезда Олонецкой губернии[17]. Но в Каргопольском уезде нет ни Троицкой волости, правление которой должно было выдать ему паспорт, ни деревни Суток. Произошел трагикомический казус: из народовольческого подполья послали бумагу «на деревню дедушке», а в дворцовой комендатуре, подчиненной министру Императорского двора, ее приняли.

Все это легко выяснилось задним числом, когда грянул гром – то есть взрыв. Тогда жандармы расстарались и установили личность скрывшегося преступника, сделано это было без особого труда и быстро. Сыскные чиновники составили доскональную биографию Халтурина, распечатали его фотографию в тысячах экземплярах, разослав по городам и весям. Но выйти на след злоумышленника так и не смогли.

В 1880–1881 гг. Халтурин, уже под другими фиктивными именами, благополучно жил в С.-Петербурге, Москве и Одессе. Он даже продолжал пропаганду среди рабочих. Летом 1881 г. его ввели в Исполнительный комитет «Народной воли», когда повальные аресты выбили старые народовольческие кадры. В 1882 г. он участвовал в Одессе в еще одном теракте – убийстве военного прокурора генерала B.C. Стрельникова. Был пойман и, странное дело, повешен неопознанным: местные власти спешили разделаться с террористом и казнили его на четвертый день по приговору Одесского военно-окружного суда, не тратя время на следствие[18]. Но все это случится позже...

В Зимний дворец Степана Халтурина-Батышкова определили с окладом, довольствием и жильем. Сначала его поместили в подвальной части Эрмитажа. Но это место не устраивало террориста – он стал жаловаться на тесноту. Его перевели в подвал, расположенный под кордегардией (главным караульным помещением), а этажом выше находилась столовая императорской семьи. В подвальной каморке новый работник проживал с двумя другими рабочими и специальным надсмотрщиком, отставным унтер-офицером. Тот близко сошелся с Батышковым, который отлучался редко, был очень необщителен, молчалив и скрытен. Не пил. А вообще казался парнем смирным и почти простофилей. Проникшись к нему симпатией, надсмотрщик стал прочить за него свою дочь, которая была уже на выданье.

На момент поступления нового столяра во дворец Александр II отдыхал в Ливадии и «по случаю отсутствия императора, дворец охранялся самым небрежным образом, – вспоминал Тихомиров. – Прислуга и прочие обитатели жили на всей своей воле, без стеснений. И нравы, и образ жизни были поразительны. Распущенность и воровство царствовали повсюду. Надзора за прислугой не было никакого. Служители, высшие и низшие, устраивали вечеринки и попойки, на которые приходили десятки их знакомых без всякого разрешения и надзора. Парадные ходы во дворец оставались недоступны для самых высокопоставленных лиц, а черные ходы во всякое время дня и ночи были открыты для каждого первого встречного знакомца дворцовых служащих. Посетители эти часто оставались и ночевать во дворце. Воровство дворцового имущества шло повальное и невозбранное. Халтурину, чтобы не показаться подозрительным, даже и самому пришлось ходить воровать в кладовых съестные припасы»[19]. Как-то раз оставшись в царском кабинете, он взял на память безделушку со стола Александра II и даже показывал ее народовольцам, но по их настоянию возвратил «сувенир» на место[20].

Новый работник, по сведениям, собранным после взрыва следствием, отнюдь не отличался профессиональным столярным мастерством. Правда, был хорошим лакировщиком. Свои обязанности он «исполнял более помощью других: так ему было предложено сделать стол, что в главных деталях помог ему исполнить товарищ». Однажды руководитель работ попросил новичка нарисовать карниз для шкафа, но он сделал это настолько плохо, что пришлось отказаться от рисунка[21].

Однако Халтурин время даром не терял. Благодаря возможности свободно перемещаться по дворцовым помещениям у него скоро сложился «почти разработанный план взрыва Зимнего дворца, а с ним и всей царской семьи»[22]. Организацию динамита для Халтурина, заверяет Морозов, взял на себя «энергичный и практический руководитель» Александр Михайлов[23]. Не осилив рисунок карниза для шкафа, Халтурин, видимо, все-таки сумел набросать для Михайлова эскизные планы Зимнего дворца с обозначением места взрыва.

Готовившееся покушение сохранялось в строжайшей тайне даже от членов Исполнительного комитета, ибо, как говорил Михайлов, «о таких делах знают только те, которые участвуют»[24]. Подготовка теракта находилась исключительно в ведении Распорядительной комиссии, состоявшей из трех лиц: Михайлова, Тихомирова и Квятковского. Для связи с Халтуриным, «был тогда назначен Александр Квятковский, потому что Александр Михайлов уехал в Москву» готовить взрыв царского поезда[25].

Динамит для дворцового и других покушений приготовлялся на квартире Ширяева–Якимовой. Домашним способом сначала получали нитроглицерин, а из него динамит. Активное участие в этих работах принимал Морозов: он не только помогал Ширяеву в изготовлении взрывчатого вещества[26], но и закупал кислоту в магазине химических материалов Штоля и Шмидта якобы для университетской лаборатории[27]. После взрыва во дворце Халтурин некоторое время скрывался на этой квартире. Первое, что он, усталый до изнеможения, спросил, войдя в квартиру, есть ли у хозяев оружие: мол, живым он не сдастся. Его успокоили: все помещение защищено динамитными бомбами.

Все лето 1879 г. Квятковский при строго законспирированных встречах на улицах, прилегающих к Зимнему дворцу, передавал небольшими кусками взрывчатое вещество террористу. Тот прятал его в своей коморке, в сундуке, забросав бельем и мелкими пожитками. Он стремился накопить динамита как можно больше, чтобы действовать наверняка.

Распространена версия, что Халтурин испытывал страшные головные боли и нервное расстройство от ядовитых испарений динамита. Это один из народовольческих метафактов. Прав М.Ф. Фроленко, член-учредитель Исполнительного комитета «Народной воли», утверждавший, что «испытывать головные боли от динамита Халтурин не мог в виду того, что от динамита никаких ядовитых испарений не бывает»[28]. Очевидно, легенда возникла из-за жалоб на головную боль подпольщиков, работавших по изготовлению нитроглицерина, что и было перенесено на Халтурина. К тому же точно таким же недомоганием должны были страдать и три других жильца каморки, и тогда замысел террориста скорее всего был бы раскрыт.

Запас взрывчатки постепенно рос, но народовольцы, похоже, не спешили передать Халтурину достаточное количество. Или не имели возможности. В это время они энергично готовили сразу три динамитных покушения на железных дорогах по пути возвращения Александра II из Ливадии в Петербург. Подпольщики были уверены, что смерть императора предопределена, лишь бы только хватило динамита. «Настроение в это время среди вновь определившейся фракции было чрезвычайно возбужденное и решительное, – свидетельствует Михайлов. – Большинство дышало страстью отважного и последнего боя»[29]. В подобной обстановке вариант с Зимним дворцом рассматривался как запасной и скорее всего излишний. Но и отказываться от услуг дворцового столяра-террориста тоже не следовало, тем более что в этом случае усилия и материальные затраты самих народовольцев сводились к минимуму.

Однако железнодорожные покушения «Народной Воли» провалились.

Первое, готовившееся под Одессой, не состоялось: царь минул этот город при возвращении в столицу.

Второе готовилось вблизи Александровска на линии Лозово-Севастопольской железной дороги. Здесь группа А.И. Желябова, куда входили Якимова, И.А. Окладский, Я.Т. Тихонов, П.Г. Исаев, заложила под рельсы мину. Но когда 18 ноября царский поезд проходил роковое место, и Желябов соединил провода взрывателя – мина не сработала. Создали комиссию по расследованию неудачи. В нее вошли Михайлов, Ширяев и Морозов. Последний писал о выводах комиссии: «Желябов, будучи плохим электриком» неправильно замкнул провода, и взрыва не последовало[30]. Ширяев, который консультировал Желябова по закладке мины[31], после «процесса 16-ти» в частной беседе с жандармами рассказал, что «все принадлежности были приготовлены и снаряжены как следует, но <...> смыкание цепи поручено было полнейшим невеждам, которые, вероятно, какую-либо особенность упустили, а потому и не произошел взрыв»[32].

Отсутствие квалифицированного техника заставило Желябова просто оставить под полотном железной дороги заряженную мину[33], то есть бросить динамит, который был так нужен Халтурину в С.-Петербурге. А ведь взрывчатка могла сработать от детонации при прохождении любого поезда. Между тем у группы Желябова имелось сколько угодно времени, чтобы отрыть мину и в спокойной обстановке обезвредить, так как неудачная попытка покушения под Александровском прошла совершенно незамеченной.

Третье покушение готовилось под Москвой, в Рогожской слободе. Инициатором и организатором его выступал сам Михайлов. С большим трудом был прорыт подкоп под полотном Московско-Курской железной дороги. 19 ноября взрыв грянул, но подорвали не царский поезд, а свитский. Якобы по ошибке. В действительности второй поезд был взорван вполне умышленно. Когда проезжал первый поезд, императорский, Михайлов, выполнявший роль сигнальщика, дал отмашку Ширяеву, но тот «впал в какое-то одурелое состояние и бездейственно сидел над своей кнопкой, смотря на то, как царский вагон проходил над миной... Когда пораженный Михайлов прибежал узнать, почему не произошел взрыв, не испортился ли аппарат, – Ширяев мог только с величайшим смущением сознаться в непонятном состоянии, им овладевшем. Михайлов не любил долго рассуждать: «Рви следующий поезд (с царскими вещами). Не пропадать же мине даром! Пусть лучше думают, что мы ошиблись поездом». Так и сделали. Ширяев взорвал ни в чем неповинные царские чемоданы, а в публике все думали, что террористы не знали, в каком поезде находится царь»[34]. Все пассажиры остались невредимы.

Покушение под Москвой вызвало громкий резонанс по всей стране. «Народная воля» так или иначе во всеуслышание заявила о своем существовании, объявив войну царю и самодержавию. И теперь вся ставка делалась на Халтурина, спавшего на динамите в Зимнем дворце.

Между тем 24 ноября 1879 г. произошло чрезвычайно неприятное для «Народной воли» событие, поставившее все халтуринские приготовления под угрозу срыва: была раскрыта штаб-квартира Исполнительного комитета – конспиративная квартира Александра Квятковского и Евгении Фигнер. «Квятковский, при всех своих “боевых” качествах, – замечает Тихомиров, – был по осмотрительности далек от Александра Михайлова. Хотя обитатели квартиры усердно жгли бумаги, пока полиция взламывала двери, однако у Квятковского все-таки взяли многое, чего незачем было и совсем хранить»[35]. В квартире нашли мины в разобранном состоянии и какую-то банку зеленого стекла с «белыми кусками тестовидной массы», завернутую в опорки[36]. Жандармам такое было внове: они не знали что и думать. Зато эксперты из Главного артиллерийского управления Военного министерства установили: это – «динамит, состоящий из магнезии, пропитанной нитроглицерином»[37]. Но главной находкой стали три плана, набросанные карандашом, причем один из них весьма подробный, а в одном месте стоял загадочный кружок. Эти бумажки стоили Квятковскому жизни. С.-Петербургским военно-окружным судом по «Процессу 16-ти» его приговорили к смертной казни и повесили в Иоанновском равелине Петропавловской крепости. Главный и решающий пункт обвинительного акта вменял Квятковскому на основании найденных планов подготовку взрыва в Зимнем дворце.

Между тем поначалу жандармы не смогли до конца понять, что за планы попали им в руки. Без труда установив, что изъятые наброски – планы Зимнего дворца, они пришли к заключению, что «кружок приходится на месте помещения, отведенного под солдатский караул на главной дворцовой гауптвахте»[38]. Только после взрыва они догадались, что бумажки имеют прямое отношение к «преступному посягательству на жизнь государя императора», а злополучный кружок относится к царской столовой, которую злоумышленники собирались взорвать с помощью того самого взрывчатого материала, который они обнаружили на той же народовольческой квартире[39]. К тому же судебные эксперты установили, что «все надписи и цифры на набросках оказались написанными Степаном Батышковым»[40]. То есть Халтуриным.

Беды народовольцев на этом не закончились. В ночь на 18 января 1880 г. городская полиция вместе с жандармами «накрыла» народовольческую типографию в Саперном переулке. Подпольщики оказали вооруженное сопротивление. Были арестованы хозяин квартиры Н.К. Бух, С.И. Иванова и Л.И. Цукерман, а наборщик А. Лубкин застрелился.

Адрес типографии установили почти случайно. Еще в начале декабря 1879 г. при аресте С.И. Мартыновского, не имевшего никакого отношения к типографии, на его квартире было обнаружено паспортное бюро «Народной воли» – целый склад паспортов, бланков, копий документов и печатей. Среди прочего изъяли «черновой проект метрической выписки о бракосочетании отставного канцелярского служителя Луки Афанасьева Лысенко»[41]. Подозрительный черновик попал в руки чинов столичной полиции, а не III отделения, и ему долго не предавали значения. Потом все-таки навели справки в адресном столе при Адресной экспедиции с.-петербургской полиции. Выяснилось, что некий Лысенко прописан в Саперном переулке, доме 10, квартире 9. По этому адресу, по подлинному паспорту Лысенко нелегально проживал Бух, заведующий народовольческой типографией.

Кроме типографских принадлежностей и нелегальных изданий, в квартире Буха нашли «несколько медных трубочек для взрыва, из которых к некоторым был приделан фитиль», а также «несколько кусочков коричневого цвета, которые оказались динамитом»[42]. Нашли и вид на жительство (плакатный паспорт[43]) крестьянина Степана Батурина, который, как выяснилось впоследствии по справке в Адресной экспедиции, оказался подложным.

Под этим именем проживал в С.-Петербурге и работал в мастерских Нового Адмиралтейства Халтурин до поступления во дворец. Ни полицейские, ни чины III отделения не стали утруждать себя выяснением, кто такой этот Степан Батурин и где он сейчас находится. Это тем более поразительно, что у Мартыновского был найден билет Адресной экспедиции[44] на имя того же Степана Батурина[45]. Лишь запоздалые «розыски, произведенные на всех фабриках и заводах, где он работал с 1877 г., скоро обнаружили, что это лицо – тот самый Степан Батурин, который был организатором волнений среди рабочих в 1877–1879 гг., а также непосредственным основателем «Северно-русского рабочего союза» <...> что имя это было только псевдонимом – в действительности он назывался Степан Халтурин»[46]. Но все это стало очевидно жандармам слишком поздно.

Во всяком случае, в последние недели перед покушением и в с.-петербургской городской полиции, и в полицейской Команде дворцовых стражей, и в III отделении, и в Отдельном корпусе жандармов, несмотря на ведомственную разобщенность, понимали: террористы замышляют какую-то диверсию в Зимнем дворце, куда проник злоумышленник. Дворцовая полиция ужесточила пропускной режим и усилила контроль над обслуживающим персоналом, стала проводить внезапные обыски во всех помещениях прислуги. Такой обыск однажды ночью произвели и в подвальной каморке, где жил Халтурин. Правда, весьма халатно: полицейский открыл сундук с динамитом и оказался на расстоянии вытянутой руки от предотвращения взрыва, но... поленились разворошить белье[47]. Можно представить, какой стресс потряс в эти минуты хозяина сундука...

Задуманный теракт в Зимнем дворце весел на волоске. В любой момент дело могло сорваться, а динамита все еще недоставало. После ареста Квятковского переправку взрывчатки Халтурину поручили Желябову. По версии Тихомирова, всего было передано 3 пуда (48 кг), Фролено же пишет о «двух только пудах» (32-х кг)[48]. Распорядительная комиссия, собравшаяся для обсуждения этого вопроса, пригласила Н.И. Кибальчича, главного техника «Народной воли». Тот ответил уклончиво: «Теоретически имеющийся у Халтурина запас динамита обладает вполне достаточной разрушительной силой: 80 фунтов [Около 36 кг. – Ю.П.] динамита должны дать 480 квадратных саженей площади разрушения. Однако на практике теоретические расчеты иногда не оправдываются»[49]. По подсчетам Кибальчича выходило, что накопленного динамита достаточно для разрушения кордегардии и столовой, но другие помещения затронуты взрывом не будут.

Основываясь на этих прикидках, Желябов настаивал на том, чтобы ограничиться этим количеством смертоносного материала: его ужасало предполагаемое число жертв. Халтурин при встречах ним не соглашался и требовал дать ему динамит для зарядки как можно более мощной мины. У него была своя логика покушения на императора: «Число жертв все равно будет огромно. Полсотни человек будут непременно перебиты. Так лучше уж не жалеть динамита, чтобы по крайней мере посторонние люди не погибли бесплодно, а чтобы он и сам был наверное убит. Хуже, как придется опять начинать новое покушение»[50]. Михайлов в нем не ошибся...

Однако комиссия решила действовать: тянуть с исполнением теракта долее нельзя. К тому же для приготовления в домашних условиях дополнительной порции динамита нужно было время. А день ото дня положение Халтурина становилось все опаснее и требовало от него неимоверного душевного напряжения. Он должен был внимательно и хладнокровно следить за всем, что происходило вокруг, и в то же время контролировать себя, сохраняя наигранную простоватость человека, которому нечего скрывать. Но, как вспоминал Тихомиров, «по натуре Халтурин был человеком крайне впечатлительным и очень нервным. Чахотка, быстро развивавшаяся у него, только увеличивала нервозность, а постоянные переходы от подозрений к надежде еще более расстраивали нервную систему. Он вынужден был напрячь все силы своей воли, чтобы чем-нибудь не выдать волнения и своей внутренней борьбы. Один только он знал, чего стоила ему эта игра и как дорого она ему досталась!»[51]

4 февраля 1880 г. в условленное место близ Дворцовой площади Желябов принес Халтурину очередную, последнюю, порцию взрывчатки.

А теперь спрашивается, куда смотрела Охранная стража? Она насчитывала более 50-ти агентов, ее начальник формально починялся управляющему III отделением. Основана она была в 1866 г. после покушения Д.В. Каракозова исключительно для обеспечения личной безопасности императора. В ее обязанности входило проводить охранные и оперативно-розыскные мероприятия в районах, прилегавших к императорской резиденции. Именно в тех местах, где Квятковский и Желябов передавали взрывчатку дворцовому столяру.

Халтурин положил динамит, полученный от Желябова, на дно корзины, накрыл накрахмаленными рубахами, и, несмотря на все нововведенные дворцовые строгости и наружное наблюдение агентов Охранной стражи, без затруднений пронес его к себе в каморку.

5 февраля, в воскресение, Халтурин загодя и благополучно вышел на Дворцовую площадь, где его ждал Желябов. Террорист проронил только одно слово: «Готово».

Грянул взрыв...

В этот день, как говорилось в «Правительственном сообщении», «в седьмом часу вечера, когда в Зимнем дворце по случаю ожидающегося прибытия в С.-Петербург Его Высочества принца Александра Гессенского, в покоях, расположенных над помещением главного караула, был приготовлен стол для семейного обеда членов Императорского дома, а Его Императорское Величество <...> изволил выйти навстречу высокому гостю в малую фельдмаршальскую залу, из подвального этажа произошел взрыв, разрушавший помещение главного караула и смежные с ним части здания, а так же несколько повредивший пол тех комнат, в которых предполагался обеденный стол»[52]. Были повреждены своды Главной гауптвахты и полы Желтой и Малиновой комнат этажом выше. Капитальные стены оказались прочнее, чем можно было предположить: Франческо Растрелли проектировал и возводил дворец на совесть.

Торжественную трапезу пришлось провести в других дворцовых апартаментах с опозданием на полчаса. Александр II вряд ли почувствовал неловкость положения: принц Александр Гессенский, брат его супруги, императрицы Марии Александровны, был своим человеком в царском доме, прием не носил официального характера. Да к тому же высокий гость не прибыл к назначенному времени из-за опоздания поезда. Августейшие особы пережили кратковременный испуг и некоторые неудобства.

Жертвами покушения стали прислуга и чины лейб-гвардии Финляндского полка, несшие в этот день караульную службу во дворце. Солдаты, недавние крестьяне, являлись именно теми, ради лучшей жизни которых народовольцы и организовали теракт. Среди погибших были и вятичи, земляки террориста. Уцелевшие часовые остались на своих постах, несмотря на обезображенные трупы товарищей и на собственные раны.

Точное число жертв приведено в «Обвинительном акте» «процесса 16-ти», по которому судили участников покушения: «Общее число убитых простиралось до 11-ти и раненых до 56-ти человек»[53].

Исполнительный комитет «Народной воли» в своей прокламации отделался сентенцией: подобные жертвы неизбежны в борьбе за благо народа, а солдаты должны как можно скорее переходить на сторону революционеров. «Пока армия будет оплотом царского произвола, пока она не поймет, что в интересах родины ее священный долг стать за народ против царя, такие трагические столкновения неизбежны»[54].

Причина неудачи покушения крылась не в отложенном семейном обеде членов императорского дома из-за опоздания принца Гессенского, а в несовершенной организации всего террористического акта, который постоянно было на грани срыва, что в итоге сказалась на недостаточном объеме динамита. Взрыв все равно не достиг бы своей цели, даже если бы обед и начался вовремя. Хотя народовольческая прокламация и уверяла, что «заряд был рассчитан верно, но царь опоздал на этот раз к обеду на полчаса, и взрыв застал его на пути в столовую. Таким образом, к несчастью родины, царь уцелел»[55].

Самого Халтурина известие, что император остался жив, оглушило как обухом, и довело чуть ли не до психического расстройства. Он так никогда и не смог простить Желябову, как он считал, его вины – недостаточное количество динамита[56]. Однако особой вины Желябова в этом не было: решение о скорейшем взрыве приняло общее руководство «Народной воли». А вменить ему следует, что он бросил динамит под Александровском, когда он был так нужен в Петербурге. Между тем вряд ли даже и очень опытный специалист мог бы точно рассчитать силу взрыва без осмотра «места действия», не зная точных размеров помещений и толщины стен, не имея возможности правильно заложить мину.

Впрочем, Халтурин мог обойтись и без народовольческой мины. Фроленко свидетельствовал, что он «первоначально предполагал покончить с Александром II при помощи топора»[57]. Халтурин через Квятковского даже предлагал Распорядительной комиссии этот способ теракта. Но Квятковский, «боясь, чтоб царь не вырвал у Халтурина топорик да не зарубил бы его самого, предложил лучше действовать динамитом», на что согласились и комиссия, и сам Халтурин[58]. Хотя ему действительно довелось встретиться с императором, выходившим из своего кабинета, когда он должен был заняться починкой мебели [59]. Позднее Халтурин рассказывал В.Н. Фигнер, что «в Зимнем дворце ему однажды случилось быть наедине с государем и удар молотка мог уничтожить его на месте»[60]. У террориста даже оставался минимальный шанс уйти незамеченным с места преступления. Но Халтурин не пошел на подобный шаг. Революционный террор 1870–1880-х гг., от землевольческих до народовольческих покушений, был построен на тактике убийства жертвы при гарантированном сохранении жизни убийце. И только один раз, в силу случайного стечения обстоятельств, этот принцип не сработал – на Екатерининском канале 1 марта 1881 г.

Все же 5 февраля у народовольцев состоялся и успешный теракт, оставшийся незамеченным. А.К. Пресняков убил предателя А.Я. Жаркова. Акция была организована Михайловым. Он предумышленно «выбрал день 5 февраля, когда ожидался конец предприятия Халтурина, для того, чтобы усилить впечатление от революционных действий»[61].

Теракт в Зимнем дворце произвел сильное впечатление на всю Россию и за границей. Взрыв, не достигший цели, подорвал престиж правительства. Он выставил народовольцев какими-то всемогущими и вездесущими злоумышленниками, борцами с властью. Вместе с тем выявилась несостоятельность политического сыска империи, даже несмотря на многие промахи террористов. Прежде всего это касалось несогласованности в действиях нескольких разрозненных учреждений, отвечающих за безопасность самодержавного государства и самодержца.

Травмированные правительственные круги пребывали в растерянности и тревоге. Намерения императора определились к 9 февраля: он принял решение создать Верховную распорядительную комиссию с целью «положить предел беспрерывно повторяющимся покушениям дерзких злоумышленников поколебать в России государственный и общественный порядок»[62]. На пост Главного начальником комиссии был назначен генерал-адъютант граф М.Т. Лорис-Меликов. На комиссию был возложен высший надзор за следствиями по политическим делам по всей стране, ей были подчинены III отделение и Отдельный корпус жандармов. Распоряжения ее главы подлежали неукоснительному исполнению всеми государственными учреждениями и могли быть отменены только государем. Наделенный широчайшими полномочиями, Лорис-Меликов стремился сочетать либеральные реформы с жесткими репрессиями против революционеров-террористов.

В итоге подпольному терроризму был противопоставлен правительственный террор. Борьба с террористами их же методами свидетельствовала о неспособности самодержавной власти эффективно бороться с революционерами-подпольщиками и защитить верховного правителя государства. Противостояние двух лагерей, упорное и не допускающее компромиссов, привело в конце концов к трагедии, которой могло бы и не быть, – к гибели царя-освободителя Александра II.

 

Пелевин Ю.А. Степан Халтурин, «Народная воля» и покушение на Александра II в Зимнем дворце // Новый исторический вестник. 2011. № 1(27). С.73-89.

 

Примечания



[1] Ширяев С.Г. Автобиографическая записка // Красный архив. 1924. № 7. С. 89. 

  Shirjaev S.G. Avtobiograficheskaja zapiska // Krasnyj arhiv. 1924. No. 7. P. 89.

[2] Хроника социалистического движения в России, 1878–1887: Официальный отчет. М., 1906. С. 111. 

  Hronika socialisticheskogo dvizhenija v Rossii, 1878–1887: Oficial'nyj otchet. Moscow, 1906. P. 111.

[3] Плеханов Г.В. Русский рабочий в революционном движении (По личным воспоминаниям) // Плеханов Г.В. Соч. 3-е изд. Т. III. М.; Л., 1928. С. 202.

  Plehanov G.V. Russkij rabochij v revoljucionnom dvizhenii (Po lichnym vospominanijam) // Plehanov G.V. Soch. 3-e izd. Vol. III. Moscow; Leningrad, 1928. P. 202.

[4] Там же. С. 202–203.

   Ibidem. P. 202–203.

[5] АРАН. Ф. 543. Оп. 2. Д. 62. Л. 15об. (Морозов А.Н. Мои воспоминания о Степане Халтурине. 1938 г.).

  Archive of the Russian Academy of Sciences (ARAN). F. 543. Op. 2. D. 62. L. 15v.

[6] АДП РНБ. А. 88. Л. 248. (Плеханова-Боград Р.М. Моя жизнь. После 1944 г.).

  Archive Plekhanov House. Russian National Library (ADP RNB). A. 88. L. 248.

[7] Фигнер В.Н. Запечатленный труд. Т. 1. М., 1964. С. 219.

   Figner V.N. Zapechatlennyj trud. Vol. 1. Moscow, 1964. P. 219.

[8] Тихомиров Л.А. Тени прошлого: Степан Халтурин // Каторга и ссылка. 1926. № 4. С. 87.

   Tihomirov L.A. Teni proshlogo: Stepan Halturin // Katorga i ssylka. 1926. No. 4. P. 87.

[9] Показания А.Д. Михайлова на следствии // Прибылева-Корба А.П., Фигнер В.Н. А.Д. Михайлов. М.; Л., 1925. С. 136.

   Pokazanija A.D. Mihajlova na sledstvii // Pribyleva-Korba A.P., Figner V.N. A.D. Mihajlov. Moscow; Leningrad, 1925. P. 136.

[10] Тихомиров Л.А. Тени прошлого... С. 87.

    Tihomirov L.A. Teni proshlogoP. 87.

[11] Тихомиров Л.А. Воспоминания. М.; Л., 1927. С. 130.

    Tihomirov L.A. Vospominanija. Moscow; Leningrad, 1927. P. 130.

[12] Пелевин Ю.А. Конспиративная деятельность А.Д. Михайлова в «Земле и воле» и «Народной воле» // Вестник Московского университета. Сер. 8. «История». 1986. № 2. С. 57–58.

    Pelevin J.A. Konspirativnaja dejatel'nost' A.D. Mihajlova v «Zemle i vole» i «Narodnoj vole» // Vestnik Moskovskogo universiteta. Ser. 8. «Istorija». 1986. No. 2. P. 57–58.

[13] Бурцев В.Л. Северно-русский рабочий союз (Страница из истории рабочего движения в России) // Былое. 1906. № 1. С. 173.

    Burcev V.L. Severno-russkij rabochij sojuz (Stranica iz istorii rabochego dvizhenija v Rossii) // Byloe. 1906. No. 1. P. 173.

[14] Там же. С. 174.

    Ibidem. P. 174.

[15] Сообщения Н.В. Клеточникова // Архив «Земли и воли» и «Народной воли». М., 1932. С. 224.

   Soobwenija N.V. Kletochnikova // Arhiv «Zemli i voli» i «Narodnoj voli». Moscow, 1932. P. 224.

[16] Якимова А. О предателе В. Швецове (Из воспоминаний) // Архив «Земли и воли» и «Народной воли». С. 49–52.

   Jakimova A. O predatele V. Shvecove (Iz vospominanij) // Arhiv «Zemli i voli» i «Narodnoj voli». P. 49–52.

[17] Процесс шестнадцати террористов (1880 г.). СПб., 1906. С. 34.

    Process shestnadcati terroristov (1880 g.). S.-Peterburg, 1906. P. 34.

[18] РГВИА. Ф. 1844. 1882 г. Д. 230/198 (Судебно-следственное дело об убийстве генерал-майора Стрельникова); ГА РФ. Ф. 102. 7 д-во. 1882 г. Оп. 179. Д. 191. Л. 5–10 (Об убийстве в городе Одессе генерал-майора Стрельникова).

   Russian State Archive of Military History (RGVIA). F. 1844. 1882 Y. D. 230/198; State Archive of the Russian Federation (GA RF). F. 102. 7 c.w. 1882 Y. Op. 179. D. 191. L. 5–10;

[19] Тихомиров Л.А. Тени прошлого... С. 89.

    Tihomirov L.A. Teni proshlogo… P. 89.

[20] Любатович О.С. Далекое и недавнее. М., 1930. С. 81.

    Ljubatovich O.S. Dalekoe i nedavnee. Moscow, 1930. P. 81.

[21] РГВИА. Ф. 1351. Оп. 1. Д. 4330. Л. 141–141об. (Отношение заведующего Отделением по охранению общественного порядка и спокойствия в СПб. [при] СПб. Градоначальнике – Судебному следователю по особо важным делам при СПб. окружном суде. № 5290 от 18 марта 1880 г.).

    RGVIA. F. 11351. Op. 1. D. 4330. L. 141-141v.

[22] АРАН. Ф. 543. Оп. 1. Д. 553. Л. 7 (Морозов А.Н. Степан Халтурин. Конец 1930-х гг.).

    ARAN. F. 543. Op. 1. D. 553. L. 7.

[23] АРАН. Ф. 543. Оп. 2. Д. 62. Л. 15об.–16об.

    ARAN. F. 543. Op. 2. D. 62. L. 15b.p.–16v.

[24] ГИМ ОПИ. Ф. 282. Оп. 1. Д. 396. Л. 261 (Михайлов А.Д. Тюремные тетради. Примечание к обвинительному акту по «Процессу 20-ти». 1882 г.).

   State Historical Museum. Department of written sources (GIM OPI). F. 282. Op. 1. D. 396. L. 261.

[25] Тихомиров Л.А. Тени прошлого... С. 89.

    Tihomirov L.A. Teni proshlogo… P. 89.

[26] РГАЛИ. Ф. 1185. Оп. 1. Д. 604. Л. 165–165об. (Письмо Морозова Н.А. – Фигнер В.Н. 15 июля 1929 г.).

    Russian State Archive of Literature and Art (RGALI). F.1185. Op. 1. D. 604. L. 165–165v.

[27] АРАН. Ф. 543. Оп. 2. Д. 62. Л. 17, 16–16об. (Морозов А.Н. Мои воспоминания о Степане Халтурине).

   ARAN. F. 543. Op. 2. D. 62. L. 17, 16–16v.

[28] Тихомиров Л.А. Тени прошлого... С. 91.

    Tihomirov L.A. Teni proshlogo… P. 91.

[29] Показания А.Д. Михайлова на следствии. С. 136.

    Pokazanija A.D. Mihajlova na sledstvii. P. 136.

[30] РГАЛИ. Ф. 1185. Оп.1. Д. 604. Л. 154–154об. (Письмо Морозова Н.А. – Фигнер В.Н. 13 декабря 1926 г.).

   RGALI. F.1185. Op. 1. D. 604. L. 154–154v.

[31] Ширяев С.Г. Автобиографическая записка. С. 96.

    Shirjaev S.G. Avtobiograficheskaja zapiska. P. 96.

[32] ГА РФ. Ф. 109. 3 эксп. 1880 г. Д. 705. Ч. 2. Л. 9 (Донесение начальника СПб ГЖУ в ДП за № 5530 от 4 ноябре 1880 г.).

   GA RF. F. 109. 3 dept. 1880 Y. D. 705. Pt. 2. L. 9.

[33] Процесс шестнадцати террористов. С. 26; ГИМ. Отдел ИЗО. Альбом «Партия “Народной воли”». Якимова А.В. Покушение под Александровском 18 ноября 1879 года (1 мая 1929 г.).

   Process shestnadcati terroristov. P. 26; GIM Otdel IZO. F. 282. Op. 1. D. 396. L. 261.

[34] Тихомиров Л.А. Тени прошлого... С. 89; Баум Я.Д. К истории письма Исполнительного комитета «Народной воли» к Александру II // Каторга и ссылка. 1932. № 5. С. 156–157.

   Tihomirov L.A. Teni proshlogoP. 89; Baum Ja.D. K istorii pis'ma Ispolnitel'nogo komiteta «Narodnoj voli» k Aleksandru II // Katorga i ssylka. 1932. No. 5. P. 156–157.

[35] Тихомиров Л.А. Тени прошлого... С. 90.

   Tihomirov L.A. Teni proshlogoP. 90.

[36] РГВИА. Ф. 1315. Оп. 1. Д. 4324. Л. 88 (Протокол № 4 от 24 ноября 1879 г. обыска на квартире в Летушковом переулке).

   RGVIA. F. 1351. Op. 1. D. 4324. L. 88.

[37] Процесс шестнадцати террористов. С. 37.

   Process shestnadcati terroristov. P. 37.

[38] РГВИА. Ф. 1315. Оп. 1. Д. 4324. Л. 85–88 (Протокол № 7 от 29 ноября 1879 г. осмотра трех карандашных набросков, отобранных у А. Квятковского).

   RGVIA. F. 1351. Op. 1. D. 4324. L. 85–88.

[39] ГА РФ. Ф. 109. 3 эксп. 1880 г. Д. 169. Ч. 1. Л. 36 (Доклад статс-секретаря Д. Набокова Александру II. 19 февраля 1880 г.).

   GA RF. F. 109. 3 dept. 1880 Y. D. 167. Pt. 1. L. 36.

[40] РГВИА. Ф. 1315. Оп. 1. Д. 4330. Л. 156 (Постановление о взрыве в Зимнем дворце. 21 марта 1880 г.).

   RGVIA. F. 1351. Op. 1. D. 4330. L. 156.

[41] Процесс шестнадцати террористов. С. 47.

    Process shestnadcati terroristov. P. 47.

[42] Там же. С. 58.

    Ibidem. P. 58.

[43] В плакатном паспорте вместо фотографии владельца содержалось подробное описание его внешности: цвет глаз, волос, форма носа, особые приметы.

[44] Вновь прибывавшим в С.-Петербург Адресная экспедиции выдавала взамен паспорта адресный билет, который подтверждался раз в год. Билет возобновлялся только при одобрительном отзыве нанимателя о работнике. Лиц, не имевших адресного билета, высылали из города.

[45] Процесс шестнадцати террористов. С. 48.

    Process shestnadcati terroristov. P. 48.

[46] Хроника социалистического движения в России. С. 111–112.

    Hronika socialisticheskogo dvizhenija v Rossii. P. 111–112.

[47] Там же. С. 112.

    Ibidem. P. 112.

[48] Тихомиров Л.А. Заговорщики и полиция. М., 1930. С. 168.

   Tihomirov L.A. Zagovorwiki i policija. Moscow, 1930. P. 168.

[49] Тихомиров Л.А. Тени прошлого... С. 94.

   Tihomirov L.A. Teni proshlogo… P. 94.

[50] Там же. С. 93.

     Ibidem. P. 93.

[51] Тихомиров Л.А. Заговорщики и полиция. С. 152.

   Tihomirov L.A. Zagovorwiki i policija. P. 152.

[52] Правительственное сообщение // Правительственный вестник. 1882. 21 февр. № 40. С. 2.

   Pravitel'stvennoe soobwenie // Pravitel'stvennyj vestnik. 1882. Febr. 21. No. 40. P. 2.

[53] Процесс шестнадцати террористов. С. 32.

    Process shestnadcati terroristov. P. 32.

[54] Революционное народничество 70-х годов XIX века: Сборник документов и материалов. Т. II. М.; Л., 1965. С. 223.

   Revoljucionnoe narodnichestvo 70-h godov XIX veka: Sbornik dokumentov i materialov. Vol. II. Moscow; Leningrad, 1965. P. 223.

[55] Там же.

    Ibidem.

[56] Тихомиров Л.А. Тени прошлого... С. 95.

   Tihomirov L.A. Teni proshlogo… P. 95.

[57] Там же. С. 87.

    Ibidem. P. 87.

[58] Тихомиров Л.А. Заговорщики и полиция. С. 168.

   Tihomirov L.A. Zagovorwiki i policija. P. 168.

[59] ГА РФ. Ф. 634. Оп. 1. Д. 61. Л. 6об. (Примечание Л.А. Тихомирова к статье Б.Б. Глинского «Цареубийство 1-го марта 1881 года». После 1910 г.); Тихомиров Л.А. Тени прошлого... С. 92.

   GA RF. F. 634. Op. 1. D. 61. L. 6v.; Tihomirov L.A. Teni proshlogo… P. 92.

[60] Фигнер В.Н. Указ. соч. С. 209.

    Figner V.N. Op. cit. P. 209

[61] Прибылева-Корба А.П. «Народная воля»: Воспоминания о 1870–1880-х гг. М., 1926. С. 75.

    Pribyleva-Korba A.P. «Narodnaja volja»: Vospominanija o 1870–1880-h gg. Moscow, 1926. P. 75.

[62] ПСЗРИ-2. Т. LV. № 60492.

    PSZRI-2. Vol. LV. # 60492.

Вид вспомогательного материала
  • Исследования историков

документы:

изображения:

биография:

статьи: