Западноевропейское влияние на образование в России последней четверти XVII века

Заголовок карточки
Западноевропейское влияние на образование в России последней четверти XVII века
Аннотация : В 1675 году царь Алексей Михайлович издал печально известный «Указ против иноземных новшеств». Иноземное влияние, однако, неуклонно возрастало во всех областях российской жизни: в культуре, образовании, литературе, домашнем обиходе, даже в церковном пении и писании икон.
Хронологический указатель
  • Вторая половина XVIIв.
Предметный указатель
  • Образование
Тип ресурса
  • статьи
Библиография
История образования и педагогической мысли за рубежом и в России: Учеб. пособие для студ. вузов / Под ред. З.И. Васильевой. — М.: Издательский центр Академия, 2002; История педагогики и образования / Под ред. А.И. Пискунова. — М., 2003; В.Г. Кинелев, В.Б. Миронов. Образование, воспитание, культура в истории цивилизаций. — М.: Владос, 1998.
Персоналии
Епифаний Славинецкий, Симеон Полоцкий, Петр Артемьев, Сильвестр Медведев
Источники
http://www.orthodoxworld.ru/russian/istoria/book/2/15/index.htm
Тело статьи/биографии :

Во второй половине XVII века, наконец, занялись реализацией решений Стоглавого собора 1551 года об организации серьезного духовного просвещения на Руси. Еще с конца предыдущего, XVI века со стороны видных католических лиц в Москву поступали неоднократные предложения обучать русских на Западе. Боязнь, что юноши после этого обучения будут потеряны для Православия, удерживала от принятия таких предложений. В 1664 году приехал в Москву из западнорусских земель иеромонах Симеон Полоцкий (†1680), переводчик и полемист, закончивший Киевскую академию и Виленскую иезуитскую школу. Царь поручил ему обучать в Заиконоспасском монастыре молодых подьячих тайного приказа, а затем и царских детей. Симеон написал для этого книгу «Венец веры кафолической» с использованием латинских источников.

В 1682 году в Москве стал служить в католическом приходе для иностранцев францисканец отец Шиманн. В 1684 году — еще два чешских иезуита. В 1684 году иезуитам удалось организовать свою небольшую школу в Москве, куда принимались дети из княжеских и дворянских семей, вплоть до царского дома.

Среди московского духовенства появились «латинофилы». Не дремали и протестанты: они создали свою лютеранскую школу в Немецкой слободе. Россия нуждалась в развитии промышленности, а протестанты зарекомендовали себя как серьезные предприниматели и технологи, способные чему-то дельному научить русских, в отличие от явно поотставших тогда католиков, больше думавших об идеологическом контроле, пропаганде и политических интригах. Это привлекало все больше внимания к протестантам и усиливало их позиции в России.

Последняя четверть века отмечена длительным патриаршеством Иоакима (1674—1690), возглавившего антилатинское движение, и затем Адриана (1690—1700). 1675 год отмечен сумрачным государевым «Указом против иноземных новшеств». Однако, несмотря на подобные меры, присутствие и влияние иностранцев (как говорили, «фряжское») неуклонно росло везде — даже в церковном пении и написании икон. Откладывать организацию своих православных школ уже было невозможно ни с каких позиций. К тому же книгопечатание потребовало многосторонне образованных специалистов.

Появились, наконец, первые школы при Андреевском, Чудовом и Заиконоспасском монастырях в Москве. В Чудовской школе трудился инок Епифаний Славинецкий, который ориентировался на греко-православные идеалы духовного образования, его наследником стал инок Евфимий. В Заиконоспасской школе работал Симеон Полоцкий, наследником которого стал Сильвестр Медведев (инок и затем иеромонах Симеон). Оба они взяли в качестве образца латинизированные программы литовских и малороссийских православных школ. В 1682 году школа в Заиконоспасском монастыре становится Славяно-греко-латинской академией.

Тем временем восточные иерархи, видя деградацию духовного образования на Востоке, прониклись мыслью об организации высшей богословской школы в Москве. Для этого приезжает патриарх Иерусалимский Досифей и благословляет вместе с московским священноначалием открытие в 1681 году греческой высшей школы при типографии, где одно время вел занятия сам патриарх Иоаким. Досифей направляет в эту школу чуждых латинизму опытных греческих проповедников и преподавателей, выпускников Падуанского университета братьев Лихудов – Иоанникия и Софрония — с надеждой, что школа станет образцовой. В 1685 году они приступили к работе и острый конфликт «грекофилов» с «латинистами» стал неизбежен. Вмешательство патриарха привело к тому, что последние потерпели поражение и были отстранены от влиятельных должностей.

В 1689 году царица Софья, которая поддерживала «латинистов», была отстранена от власти, и начались антилатинские акции Иоакима. Первыми в октябре 1689 года изгнаны были иезуиты. (При Петре I они, однако, быстро вернулись, — как и францисканцы, — открыли храмы и снова ненадолго восстановили школу.) На ближайшем поместном соборе 1690 года гонители пошли еще дальше: осудили всякое «латинофильство» как «хлебопоклонную ересь», обвинили Симеона Полоцкого и его последователей в тайном униатстве, «латинофилов» разослали по монастырям подальше от столицы, а диакона Петра Артемьева, совершившего скандальный и напугавший многих переход в католичество, отправили в заточение на Соловки. Сильвестр Медведев был казнен на Красной площади с предъявлением политического обвинения.

В целом это была какая-то конвульсивная реакция Москвы на встречу с Западом, удар по своим, по тем, кто использовал западные наработки для усиления и расширения возможностей православия, и все это вместо зрелого ответа на вызов Запада. Если бы в Москве смогли в то время дать ответ конструктивный, если бы подняли церковное пастырство и учительство на уровень стоявших задач, Петр I, возможно, не посмел бы так мерзко обходиться с Церковью, как он это вскоре сделал.

Малороссийских и литовских православных могли в Москве не без основания упрекать в том, что они невольно поддавались духу католицизма, с которым боролись. Тем не менее их никак не упрекнешь в том, что они «сдали» православие иезуитам. Западнические уклоны в конце концов можно выправлять, если выходить за пределы задач полемики данного момента и защищать полноту истины православия. Но в Москве начало церковного школьного дела оказалось кровавым. И семя зла быстро принесло плоды.

Казалось бы, после разгрома «латинистов» «грекофилы» могли реализовать свою программу в академии, ставшей по названию «греко-славянской». Но братья Лихуды оказались слишком яркими для московской среды личностями: им завидовали и их тоже хотели подозревать и дискредитировать. Разыгралась страсть осуждать, гнать и крушить, погасить которую было некому. Как раз в 1690-е годы особенно усилились гонения на раскольников. (Атмосфера передалась и в Немецкую слободу в Москве, где в 1689 году немцы сами же сожгли заезжего мистика Квирина Кульмана вместе с К. Нордерманом за проповедь идей Якоба Бёме, который в самой Германии сожжен не был.)

В 1693 году, уже при Адриане, с подачи патриарха Досифея, обскуранты обвинили братьев Лихудов, принципиальных противников латинства, в каких-то скрытых симпатиях к католичеству и политической неблагонадежности, отстранили их от преподавания и затем сослали в Кострому. Для сравнения: в неком «тайном латинстве» обвиняли когда-то апологета Православия Максима Грека. После этого неожиданного удара от своих же православных ревнителей, которые оклеветали братьев, более всех преданных делу, все было загублено, и академия уже не могла оставаться серьезным высшим учебным заведением. Последний допетровский патриарх Адриан не оказывал никакой реальной поддержки потерявшей уровень школе, и царь Петр, придя к власти, отнесся к ней соответственно.

Эксперт
Пелевин Юрий