Матвеев, Андрей. Аллегория живописи. 1725
Холст, масло. 69,5 х 57,5
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург. Инв. № Ж-4912
Периоды
  • XVIII в. (первая четверть)
География
  • Россия
Вид искусства
  • живопись
Жанр
  • портрет
Образовательный уровень
  • основная школа
  • самообразование
Библиография : Брук Я.В. У истоков русского жанра. – М., 1990; Голлербах Э. Портретная живопись в России. XVIII век. – М.; Пг., 1923; Евангулова О. С. Изобразительное искусство в России первой четверти XVIII в. – М., 1987; Ильина Т.В. Русское искусство XVIII века. – М.: Высшая школа, 1999; Ильина Т.В., Римская-Корсакова С.В. Андрей Матвеев. – М., 1984; Молева Н.М., Белютин Э. М. Живописных дел мастера: Канцелярия живопись первой пол. ХVIII в. – М.: Искусство, 1965; Чайковская О.Г. «Как любопытный скиф…»: Русский портрет и мемуаристика второй половины XVIII века. – М.: Книга, 1990.
Место создания
Антверпен, Голландия
Размер
69,5 х 57,5
Тело статьи/биографии :

«Аллегория живописи» — первое русское произведение станкового характера на аллегорический сюжет. Сама аллегорическая фигура представлена в виде полуобнаженной женской фигуры, которая сидит за мольбертом в окружении амуров, рассматривающих рисунок, среди предметов, символизирующих науки и искусства (глобус, гипсовый бюст для штудий и пр.). Летящей в облаках в шлеме и с копьем Минерве — своей модели, художник, Аллегория живописи, придает на холсте черты самой Екатерины I. Такая метаморфоза не должна удивлять, если вспомнить, что, по-видимому, Матвеев послал именно это произведение императрице с челобитной, содержавшей просьбу продлить его обучение после смерти императора: ему необходимо было продемонстрировать свое мастерство. Это было в духе времени. «...Нечто от плода учения моего ради показания моего рачения к сему художеству...», — писал он в челобитной.

Небольшого формата картина несет на себе отпечаток фламандской школы периода позднего барокко и выявляет большое колористическое дарование художника. Живопись, в отличие от никитинской, тонкая, прозрачная, не щетинной, а беличьей кистью, красочный слой тонко нанесен на грунтованную паркетированную доску.

Многие исследователи отмечали недостатки «Аллегории...»: погрешности в рисунке, отсутствие живописного единства — и обвиняли Матвеева в подражании то Клаасу ван Схору, то Якобу де Биту. Многие искали в картине черты, родственные нидерландским художникам, с определенной целью — найти имя учителя Матвеева. Но даже и сегодня, когда это имя известно и не совпадает с именами названных знаменитых и модных живописцев того времени, нельзя не увидеть сходства «Аллегории живописи» с картинами Адриана ван дер Верфа, что заметил еще А. Н. Бенуа. Это сходство прослеживается и в несколько пестром колорите, и в заглаженной манере письма, и даже в некоторой слащавости общего впечатления. Написанная после года, проведенного в Академии, картина Матвеева, естественно, не свободна от ученичества и подражательности. Не случайно после шести лет занятий у Арнольда Боонена (а именно он был его учителем в Амстердаме), портретиста по преимуществу, Матвеев отправился учиться в Антверпенскую Академию: России нужны были художники широкого профиля, что нашло отражение в предписаниях самого Петра. Кроме того, в протестантской Голландии все-таки не было столь благоприятной почвы для развития (и обучения) религиозной и аллегорической живописи, иное дело — в католической Фландрии.

При всех недостатках не увидеть в «Аллегории...» того, что отличает ее от произведений иностранных мастеров, нельзя. В ней нет блеска ван дер Верфа, но есть большая теплота и задушевность, искренность молодого художника, пришедшего из огромной страны с едва зародившимися «художествами» в том смысле, как их понимали в Европе. И вместе с робостью ученика, восхищенного открывшимся ему миром новой живописи, в картине есть и гордость за собственное искусство. Ведь в этой небольшой картине, с сюжетом чрезвычайно банальным для Европы, русский художник видел цель и смысл, мечту, почти не скрытую иносказанием аллегории: Минерва (Екатерина I) благожелательно и заинтересованно смотрит на музу живописи, спокойно и уверенно сидящую перед мольбертом. Это не просто аллегория искусства — в ней выражена надежда на будущее всей русской культуры. Маленькая аллегорическая картинка с незамысловатым сюжетом стала, таким образом, вехой на пути освоения русским искусством общеевропейского «языка», соединив в себе новую европейскую науку с серьезностью и искренностью национального чувства. Портретная традиция к этому времени уже сложилась — с «Аллегории живописи» Матвеева начинается развитие станковой картины — в европейском понимании этого слова.


Ильина Т.В., Римская-Корсакова С.В. Андрей Матвеев. — М., 1984. С. 74—76.

биография художника:

изображения:

статьи: